1964 - ONIBABA (KANETO SHINDO)

Информация о фильме

Название: Женщина-демон / Онибаба - злая ведьма

Оригинальное название: Onibaba

Год выхода: 1964

Жанр: драма, мистика, притча

Режиссер: Канэто Синдо / Kaneto Shindô

В ролях: Нобуко Отова, Дзицуко Ёсимура, Кэй Сато, Дзюкити Уно, Тайдзи Тонояма, Сомэсё Мацумото, Кэнтаро Кадзи, Хосуи Арая, Фудэко Танака, Митинори Ёсида



О фильме:

Фильм «Онибаба» можно отнести к экранизациям японских народных сказок-кайданов, однако едва ли стоит считать его традиционной страшилкой. Оттолкнувшись от бесхитростной истории о том, как свекровь не давала молодой невестке наладить личную жизнь после гибели её мужа, Канэто Синдо снял мрачную, пронизанную Эросом и Танатосом фрейдистскую драму о людском коварстве, нечеловеческих страстях, метафизическом Зле и грядущей расплате...



Мистика «Онибабы» прорастает сквозь реалистичное и жёсткое повествование о двух несчастных женщинах, которые промышляют тем, что подкарауливают в камышовых зарослях обессиленных воинов, чтобы убить их и выменять амуницию на рис. Трупы сбрасывают в загадочную чёрную Яму, зияющую, как провал в бессознательное... Балансирование на грани жизни и голодной смерти длится долгие месяцы, пока по соседству в шалаше не селится молодой и задорный воин-дезертир Хайчи, пробуждающий в отвыкших от любви и ласки женщинах взаимную ревность. Чтобы отвадить молодую девушку от ночных прогулок в шалаш соседа, свекровь идёт на массу уловок и хитростей, но всё безрезультатно... Однажды ночью в её лачугу забредает одинокий самурай и просит вывести его на тропу. На лице у гостя – страшная маска Чёрта, которую он отказывается снимать. Увидев её, женщина строит коварные планы, но ей неведомо одно: то, что под маской - не совсем человек... Умышленный минимализм (всего 3 героя, редкие диалоги) в сочетании с завораживающим колыханием прибрежного тростника, кажущаяся простота сюжета и вместе с тем метафизический подтекст, человеческие страсти в плену вездесущего Эроса, - всё это погружает зрителя в атмосферу тягостных ожиданий финального аккорда - в лице (а может, в маске) ужасающей и неизъяснимой трагедии. «...Если вглядеться в бездну, бездна тоже взглянет на вас...» (Ф.Ницше)









Страна: Япония

Продолжительность: 01:43:19

Перевод: Любительский (одноголосый закадровый) liosaa, авторский (одноголосый закадровый) Ю.Сербин + А.Алексеев



Файл

Кодек: XviD

Качество: BDRip

Видео: 720x304 (2.35:1), 23.976 fps, ~1973 kbps

Аудио#1: 48 kHz, AC3 DD 2/0 (L,R) ch, ~224 Kbps (рус) liosaa

Аудио#2: 48 kHz, AC3 DD 2/0 (L,R) ch, ~192 Kbps (рус) Сербин

Аудио#3: 48 kHz, AC3 DD 2/0 (L,R) ch, ~192 Kbps (рус) Алексеев

Аудио#4: 48 kHz, AC3 DD 2/0 (L,R) ch, ~224 Kbps (jpn)

Аудио#5: 48 kHz, AC3 DD 2/0 (L,R) ch, ~192 Kbps (jpn) Commentary by Kaneto Shindo, Jitsuko Yoshimura, Kei Sato

Субтитры: русские liosaa, английские



Историческая справка:Действие фильма разворачивается летом 1336 г. - в разгар феодальных войн. Основные события следуют сразу же после решающего июльского сражения на реке Минато, где бились два самурайских клана - Кусуноки и Асикага. Центральный образ воина-призрака наделён чертами легендарной личности, «идеального самурая» Кусуноки... Кусуноки Масасигэ, японский военачальник, происходивший из рода Минамото, родился в 1294 г., погиб в 1336 г. Имя Кусуноки Масасигэ стало нарицательным, как идеал воина-самурая, непоколебимо преданного императору. В то время император в Японии был лишь символом верховной власти. Реальная власть находилась в руках сильных феодальных кланов, для которых император был не более, чем вывеской. С течением времени кланы слабели, на их место в результате более или менее длительных войн приходили другие, но императоры по-прежнему оставались пешками в руках правителей-сёгунов. Во времена, прославившие Кусуноки Масасигэ, сложилась ситуация которая могла быть использована для восстановления реальной императорской власти. Фактический правитель, регент при сёгуне, Ходзё Такатоки проводил время в развлечениях и разврате, в то время, как дела в государстве шли всё хуже и хуже, и, что немаловажно, падала боеспособность войск клана. Ходзё Такатоки противостоял умный и энергичный император Го-Дайго. Однако для того, чтобы вернуть реальную власть императорскому дому, нужны были сторонники. И они нашлись. Два человека, Кусуноки Масасигэ и Асикага Такаудзи оставили глубокий след в истории Японии. Оба они известны, как талантливые полководцы. Так, оборона крепости Тихая, которой руководил Масасигэ, отражая войска Ходзё Такатоки, считается одной из самых блестящих военных операций в истории Японии. Однако по характеру и замыслам военачальники различались абсолютно. Если Масасигэ был последовательным и бескомпромиссным сторонникам императора, то Асикага, считавшийся одним из лучших военачальников клана Ходзё, в самый ответственный момент перешёл на сторону императора, что сыграло важную роль в падении власти клана и гибели самого Ходзё. Но изменяя знамени прежнего повелителя, Асикага меньше всего был заинтересован в восстановлении императорской власти. В этой ситуации он искал власти для себя и, в конечном итоге, её достиг, став новым правителем-сёгуном. И одним из главных препятствий на этом пути стал непоколебимо верный императору Кусуноки Масасигэ. История в очередной раз показала: победу празднует прагматичная беспринципность, а идеальные герои, погибая, остаются в легендах. Готовясь к своему последнему сражению, Масасигэ знал, что не вернётся: Асикага наступал силами, многократно превосходящими силы сторонников императора, а план, предложенный Масасигэ — отступая, поставить противника в невыгодные для него условия, и после этого нанести решающий удар — был отвергнут. Однако это нимало не повлияло на его решимость отдать жизнь за... императора или свои идеалы? Он попрощался с десятилетним сыном, которому завещал продолжать дело своей жизни. После начала боя, который, казалось, предвещал успех сторонникам императора, войска Асикаги вынудили соседей Масасигэ отступить, а затем, отрезав его отряд, атаковали со всех сторон. В итоге жестокого сражения на реке Минато, израненный Масасигэ совершил харакири, а дело императора было проиграно. Это произошло 5 июля 1336 года. Но после короткой земной славы пришла слава посмертная. Более шести веков имя Кусуноки Масасигэ считалось в Японии символом чести и верности. До тех пор, пока Вторая мировая война не похоронила имперские амбиции Страны Восходящего солнца.

Чёрная поэзия жизни:Глубокая мрачная нора посреди тростникового поля таит в себе первобытную тьму, она пугает и манит, окутывая это странное, мгновенно оживающее под порывами ветра пространство покровом жутковатой тайны. Здесь предсмертные хрипы заплутавшего путника заглушаются стонами сладострастных наслаждений, а недолгий смех беззаботных любовников тонет в воплях ужаса и отчаяния дерзнувших затеять самонадеянную игру с силами, неподвластными человеческой воле... Но лишь шум колышущейся травы, словно эхо, вторит им.



Кайдан «Онибаба» появился в фильмографии классика японского кино Канэто Синдо достаточно неожиданно. Будучи первым режиссером, поднявшим в кинематографе тему последствий атомной бомбардировки, Синдо еще долгое время находился под гипнотическим влиянием морока страшных последствий этой трагедии, с голодными, нищими послевоенными годами и тяжким, рутинным трудом простого народа. В своей известной картине 'Голый остров' он воспевает жизнестойкость и достоинство 'маленького' человека, видя в нем надежду на возрождение поставленной на колени нации. И вот новый фильм, снятый по мотивам старинной буддисткой притчи о маске демона, приросшей к лицу женщины, задумавшей преградить своей невестке дорогу в храм, казалось бы, делает решительный шаг в сторону от уже привычной режиссеру тематики. Ну а по существу лишь вплетает вопросы современной жизни в вечную символику мифа, придавая им экзистенциальный характер и поднимая тем самым на новый уровень осмысления.



Непривычные для режиссерского стиля сарказм и горечь, как бы выкликанные на свободу неограниченными возможностями притчевого иносказания, ощущаются уже с первых кадров картины. В этом своеобразном макете мироздания - небольшом тростниковом островке, окруженном бессмысленной и разрушительной борьбой кланов, все предельно оголено в своем примитивном и низменном существовании без морали, жалости и любви. Формульный для фольклора образ двух мстящих своим обидчикам женщин расширен режиссером до символики нищего, доведенного до предела человечности народа, ради выживания готового, подобно хищным и жадным стервятникам, с хладнокровием и жестокостью добивать свою обессилевшую добычу. В этом вывернутом наизнанку мире достоинство честного и тяжелого труда трансформировано в животный инстинкт самосохранения, а место храма концептуально заменено безлюбой и примитивной похотью. Но даже такая мрачная картина человеческого падения еще не перечеркивает надежду на будущее. Ведь все, что вызвано безумием войны и нуждами плоти, будучи инстинктуальным по своему существу, не противоречит вечным законам бытия и, по мысли автора, еще может быть прощено и оправдано той всепобеждающей витальностью, которая положена в основание его вселенной.



Однако вопрос определения той черты, когда естественная жажда жизни оборачивается звериным оскалом, а лицо постепенно превращается в дьявольскую личину, с самого начала картины звучит настойчивым закадровым лейтмотивом, с каждым витком действия набирая свою силу. Один из героев фильма Синдо 'Мама' как-то предположил, что человек, создавший атомное оружие, должен был возомнить себя Богом. Эта важная для режиссера тема гордынного самомнения, ведущего человечество к гибели, в полной мере воплощена в образе 'демонической женщины'. Подобно ненасытной пушкинской старухе, пожелавшей абсолютной власти над мирозданием, героиня фильма, движимая страхом и завистью, затевает опасную игру со смертью и роком. Она ханжески манипулирует сакральными понятиями греха, запрета, наказания, а затем, как бы бросая вызов высшим силам и одновременно не веря в них, надевает жуткую маску демона, содранную с убитого ею красавца-самурая. Значимый для режиссера мотив исковерканной и погубленной людским тщеславием красоты, соединившейся со злом, символически воплощен в 'пришедшей' с войны и извлеченной затем из адской ямы маске. И как бы вобрав в себя весь ужас мира, это демоническое начало поселяется в человеке, поглощая и извращая его природу. Интересно, что подобная тема потери самоидентичности под влиянием личины, поднимается двумя годами позже в фильме Тэсигахары 'Чужое лицо' и по сути сводится все к той же проблеме двойничества доктора Джекила и мистера Хайда, где тьма и ужас, гнездящиеся в сердце человека, получая магическое или научное самобытие, постепенно пожирают своего хозяина. Недаром Синдо метафорически связывал обезображивающий эффект маски с последствиями атомной катастрофы, ведь желание узурпировать божественную свободу исконно имеет сатанинское происхождение.



Образ человека как носителя хоррора, как само его воплощение, подкреплен на уровне визуального ряда картины совершенно особой стилистикой и колоритом, названными однажды 'черной поэзией'. Гнетущее и одновременно завораживающее ощущение тайны, атмосфера живого, невидимого присутствия чего-то иррационального и жуткого эффектно диссонирует здесь с глубоким, размеренным дыханием вечной и всепобеждающей жизни. Мастерски воссозданное круговое движение бытия, переданное в непрестанном шелесте высокой травы, в характерной для авторского почерка своеобразной мантричности, повторяемости событий, символизирует неизбежную встроенность личности в подчиняющий себе и не подвластный ее воле общий для всего сущего природный ритм. В таком взгляде на мир видна грустная усмешка человека, прошедшего через многое в своей жизни. Но это также и выстраданный опыт веры и знания - то, что действует, проникает, убеждает и вселяет надежду… (Irineia)

Скриншоты



Релиз от: liosaa